«Капризные, высокомерные, все делают по инструкции»: 120 лет истории телефона в Красноярске — Статьи на сайте 7 канала, Красноярск
5777

«Капризные, высокомерные, все делают по инструкции»: 120 лет истории телефона в Красноярске

В декабре городской телефонной сети Красноярска исполнилось 120 лет. Почти половину этого времени абонентов соединяли девушки-телефонистки. К ним предъявляли особые требования, девушки работали по 12 часов без отдыха и порой попадали в серьезные конфликты, но продолжали честно делать свою работу. «7 канал» по случаю вспомнил, как в городе появилась первая телефонная сеть и в каких условиях работали ее главные сотрудницы.

Начало: как в Красноярске проводили телефон

Первый телефон в Красноярске появился в 1891 году (спустя 10 лет после первой в стране телефонной линии в Нижнем Новгороде). Находился он в Государственном банке. Аппарат соединял верхний и нижний этаж здания на нынешней ул. Карла Маркса, 42: сотрудник снимал трубку, крутил ручку-индуктор, телефон звонил. 

Тогда телефон был очень дорогим средством связи: для сравнения, даже телеграф могли позволить себе только состоятельные люди — чиновники, золотопромышленники, купцы.

20180119_115132.pngВ том же году заговорили о телефонной сети. Губернатор Теляковский предложил желающим создать такую в Красноярске. По проекту телефоны соединяли губернскую администрацию, управление и части полиции, тюрьму и — за отдельную плату — городскую управу. Через год гордума решила: подключать нужно и фирмы «частников», и дома богачей.

Первое оборудование пожертвовал экс-городской голова Переплетчиков — он пытался провести сеть сам, но только что уехал на повышение в Москву и оставил два телефона, 4 слуховых трубки, 10 мотков проволоки и пять сотен изоляторов. С деньгами было сложнее — их собирали с будущих абонентов. Купцы и учреждения подключались, но средств так и не хватало. Дело застопорилось почти на 5 лет, кто-то даже забирал бумаги о соглашении обратно.

Первую сеть на зависть всем провел в 1893-м купец Николай Гадалов. Она соединила его дом, магазины у нынешних ул. Перенсона и Парижской Коммуны и пароходную пристань (сейчас вместо нее речной вокзал). Меценат сразу же обязался передать свою сеть городу, как только запустится общегородская.

Рисунок (2)-восстановлено.png

Проводил сеть неутомимый иркутский электротехник Михаил Кравчинский, которого выбрали подрядчиком. Параллельно он разъяснял преимущества телефона и сразу раздавал номера потенциальным абонентам.

Новый врио губернатора Приклонский понял, что вскладчину телефон не провести, и в 1896-м обратился в столицу за господдержкой. Правительство согласилось, весной следующего года началась стройка, и 4 (17 по новому стилю) декабря 1897-го новая правительственная сеть заработала. Сначала к ней подключилось 13 абонентов, к концу года — 49. В правилах новой сети было прописано: не передавать аппараты другим, не говорить о незаконном и неприличном («ответственность за это лежит на самих абонентах»).

С каждым месяцем абонентов становилось больше, телефоны заводили даже извозчики. Старые абоненты жаловались, что им не приходят списки новых. Платить за телефон приходилось 75 руб. в год (столько стоили 37,5 пудов свинины): только так, говорили чиновники, сеть окупится.

В 1913-м на ж/д вокзале появился первый телефон-автомат для всех. «Желающие говорить по телефону опускают в устроенное в аппарате отверстие 10-копеечную монету и могут говорить в течение 5 минут. Но вследствие порчи [т.е. плохой связи — „7 канал“] нет никакой возможности говорить», — писала «Енисейская мысль».

Кстати, в мае 1898-го сообщили о первом преступлении, предотвращенном с помощью телефона: под магазин купчихи Митрюковской сделали подкоп, но так и не успели ограбить — хозяева позвонили в полицию.

Первые телефонистки и их будни

На станции было разделение полов: мужчины — механики, надсмотрщики и ремонтники, девушки — телефонистки. Когда абоненты крутили ручку телефона, то попадали на станцию к девушкам, те выслушивали номер и соединяли — вставляли штепсели на коммутаторе в нужные гнезда. После абонент снова поворачивал ручку, срабатывал отбой, и номера отключали.

На все должности на телефонной станции отбирали жестко: заполняешь большую анкету, пишешь заявление на гербовой бумаге, подолгу ждешь решения почтового начальства. По одной телефонистке даже запросили у губернатора справку о благонадежности — политической и нравственной.

Мало того, на почтовых чиновников заводили очень подробное личное дело. Переехал из другой губернии с женой и сыном, а документов нет? Запросим в родном селе. Даже чтобы завести семью, нужно было разрешение начальства.

Больше всего требовали от «телефонных барышень»: все-таки общаются с приличными людьми. Молодые — 18-25 лет, образованные — весь курс женской гимназии, — вежливые, с хорошим и приятным голосом. Рост выше 165 см, размах рук — 175 см, чтобы легко дотягиваться до коммутаторов. И не замужем — нельзя отвлекаться от работы. Вышедших замуж сразу же увольняли.

20180119_114406.png

Девушек оформляли чиновниками низших разрядов и заставляли работать по 10-12 часов. Выходной — раз в месяц. Покидать место во время смены нельзя. Сотни соединений каждый день и ночь, ужасный шум вокруг. Но за это и платили завидно — 30 руб. в месяц, 80 руб. в год на жилье плюс оплачиваемый отпуск и выплаты по болезни. Квалифицированный рабочий до революции получал в месяц 12 руб. 

В телефонистки шли девушки-мещанки: они могли позволить не блестящее, но достаточное образование, но не были богатыми, поэтому приходилось работать. Вспоминает хранитель красноярского музея связи Ольга Дорофеева:

«Для мужчин было приятно услышать женский голос, и они очень часто „зависали“ и разговаривали с ними. Очень часто это выходило в конфликт, потому что девушкам было не положено сильно отвлекаться, кроме как по делу».

Не все были так любезны с дамами — на «барышень» сыпались жалобы: капризные, высокомерные, все делают по инструкции. «Сегодня чрезвычайно любезны и предупредительны, а на другой день метут громы и молнии», — писала о них газета «Енисей».

«Подходит абонент к телефону и просит соединить с квартирой Ивана Ивановича Иванова. Но не тут-то было, она знать не хочет никакого Ивана Ивановича Иванова. — Номер назовите, а то где нам упомнить всех Иванов Ивановичей Ивановых…» (№ 9, 20.01.1899 г.). 

»…Просишь, например, кого-нибудь навести какую-нибудь справку и ждать ответа. Тот отошел на минутку какую-нибудь, возвращается и звонит вновь…, но ему уже отвечают со станции. Нам кажется, что пока «отбой» не был дан, разъединять не следует» (№ 18, 10.02.1899 г.). 

»…подолгу не отвечают на запрос о соединении или же отвечают таким тоном, как будто бы они делают величайшее одолжение абоненту» (10.11.1900 г.).

20180119_115321.png

Девушки попадали и в другие конфликты. Одна из них, Елизавета Попова — сразу в два за три года. Сначала не дала приставу полиции срочно дозвониться до начальства — якобы его не разъединили с прежним абонентом. Телефонистка в объяснительной ответила — скорей всего, оба абонента не дали сигнал об отбое. Проблему списали на неполадки станции, а девушке сделали замечание за резкий тон.

А спустя два года пьяный почтовый чиновник Фадеев ночью позвонил на станцию из меблированных комнат и позвал г-жу Попову к себе. 

«»…А приглашаю я вас вот для чего…» — и сказал при этом в высшей степени безобразную нецензурную фразу, которую он не имел даже права сказать публичной женщине […] Он оскорбил меня не только как женщину, но и как чиновника», — писала девушка в рапорте. 

На документе стоит подпись тогдашнего заведующего сетью Петра Герасимова: «по личной просьбе г. Поповой прошению не дано движение».

После революции

За три года до переворота власти ввели «телефонный» налог — 10 руб. в год, его платили неохотно и неаккуратно, но раньше в список должников попадали только богачи и мещане. После 1917-го — государственные учреждения. 

Штрихи времен гражданской войны: к 1920-му трех телефонисток забрали в армию, в 30-й стрелковой дивизии отключили ряд телефонов из-за отъезда солдат на фронт, а телефонистку-стажера арестовали на 5 суток за отказ подчиняться чекистам:

«…По телефону № 205 оперативный отдел Губчека просил соединить его с № 550, на что дежурная ученица Тарасова ответила, что № 550 занят. Тогда из № 205 потребовали разъединить № 550. На это Тарасова ответила, что этого делать нельзя…».

Отключать абонентов мог требовать только председатель чрезвычайной комиссии. Но, оказалось, в тот день он уехал на поезде, а за него остался заместитель Кузнецов — он и звонил с № 205. Чем точно закончилась история, неизвестно, но ученицу на работу не приняли.

В 1936 году открылась правобережная телефонная станция на ул. Вавилова. Левый и правый берег соединялись подводным кабелем. Он доставлял много хлопот, вспоминал техник Тимофей Петров: весной надо было долбить лед у берегов, чтобы кабель не унесло ледоходом. К тому же еще не было Коммунального моста — грузы перевозили по понтонной переправе, для речных судов мост приходилось разводить, а они в ожидании бросали якоря у моста и обрывали кабель.

В мае 1937-го из-за этого связь между берегами прервалась на месяц. Но тут провинились директор и техники ГТС — сеть была в бесхозном состоянии, кабель растрескался еще зимой, а новость об отключении дошла до краевого начальства только в июне. Пришлось делать строгий выговор. Муки закончились только в 1961-м, когда открылся Коммунальный мост.

И еще про тридцатые годы: тогда красноярские связисты обслуживали полеты советских летчиков-героев — таких как Чкалов, Громов, Байдуков и других. В чудом сохранившемся приказе за 1938-й год указано: за один такой перелет наградили телефонных техников, обеспечивших бесперебойные переговоры с Москвой — по 150 руб. каждому.

* * *

Незадолго до Великой Отечественной войны, в августе 1940 года, всех работников ГТС от 19 до 50 лет, даже снятых с учета, отправили на военный переучет. Мужчин призывного возраста постоянно вызывали на сборы. На всех предприятиях связи появились кружки изучения азбуки Морзе «для укрепления обороны страны».

После мобилизации в 1941 году на телефонной станции осталось всего 4 мужчины. Содержать станцию было очень сложно, но женщины-телефонистки помогали во всем — ремонтировали сооружения, прокладывали сети и, конечно, соединяли абонентов. Ужесточилась и дисциплина: за халтуру объявляли выговор и понижали в должности, за невыход и опоздания на работу — вплоть до суда. И конечно, никто не мог раскрывать гостайны и производственные секреты.

Уже после войны в первые годы в СССР не хватало ни продуктов, ни ширпотреба — туфли или отрез ткани уже считались редкостью. Вот почему в 1949-м на 8 марта лучшим работницам выдали премии не деньгами, а блузками, свитерами, туфлями, плащами и наборами парфюмерии. Старшей по залу вручили электрочайник, а одной из телефонисток — гитару.

Как работали телефонистки после войны, вспоминал в книге «Красноярский телефон» начальник ГТС Василий Замаратский:

«Сказать, что их труд был тяжелым — это значит ничего не сказать. Их труд был изнурительным, часто в пик нагрузки им приходилось выполнять по 500-600 соединений за один час. Для телефонисток существовала норма ответа на вызов абонента в 4,5 секунды. Многие наши телефонистки отвечали за 3,3 секунды, а стахановки-„тысячницы» успевали это сделать за 2,5 секунды.

В результате таких перегрузок некоторые телефонистки не могли доработать до конца смены, приходилось делать подмену раньше времени. Были случаи, когда наиболее эмоциональные и слабые из них падали в обморок прямо на рабочем месте».

Василий Михайлович добавлял — на одной линии могло работать по две-три квартиры. Такие «спаренные» абоненты вечно жаловались друг на друга — мол, мешают нормально поговорить. Приглашать их к себе и разнимать приходилось самому начальнику ГТС.

20180119_114418.png

* * *

Телефонистки проработали в Красноярске до 1953 года — тогда в городе запустились первые АТС. На ручной станции на 1500 номеров работали 39 женщин. Всем им пришлось осваивать новые должности на вечерних курсах — женщины стали техниками, монтерами, регулировщиками приборов, двое перешли в справочное бюро «09».

Рисунок.pngДобавим, самая пожилая сотрудница телефонной станции — Мария Ильичева — пришла на станцию в 1910 году 17-летней телефонисткой. Всего она проработала 44 года, дослужившись до старшей по аппаратному залу. «Стахановка и ударник труда, соединяет абонентов за 4,1 сек.» — писали о ней в книге почета ГТС в 1947-м. В 1954-м Мария Ефимовна ушла на пенсию и уехала к сестре в Свердловск, а спустя 20 лет работнице вручили высшую государственную награду — орден Ленина.

Фото: Герман Руднев (1, 4), фрагменты книги «Красноярский телефон» (1997 г.; 2, 6), материалы музея связи (2, 5, превью)

Нашли ошибку в новости? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщите свою новость

Последние новости
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31
Показать
Реклама

Последние новости
Календарь
ПнВтСрЧтПтСбВс
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Показать