— Вот количество докладных, которые я получила за первую и вторую четверть.
Конкретно 18 докладных и приказ с официальным выговором. Всё это на одного-единственного восьмиклассника, который предыдущие годы абсолютно спокойно учился в Стеклозаводской школе. Но в конце прошлого учебного года мальчика, как рассказывает его мама, невзлюбила учительница математики. Школьник долго терпел плохое отношение, но однажды у него сорвалось: «Вам тогда на пенсию пора». С этого вражда учителей и ученика только набирала обороты.
Ольга вспоминает и другие истории — например, её сын больше не делает домашние задания, так как не видит в этом смысла: пока его мама не придёт разбираться с педагогами, домашние и контрольные работы парня после сдачи на проверку бесследно пропадают. А на родительских собраниях Ольге говорят: ваш сын ничего не делает на уроках, просто лежит на парте.
— Ну, подождите, если учитель мне лично сказала, что его ненавидит вся школа. И ему это она говорит тоже. Теперь оказывается, такого не было. Я найду эту запись, у меня есть, — говорит Ольга, мать ученика.
— Понимаете, на самом деле… — отвечает учитель.
— Мы, когда учились в школе, учитель всегда был прав! — добавляет другой учитель.
Также женщина рассказывает, что однажды её сын повредил позвоночник, и к нему должны были приходить педагоги на дом, но никто так и не пришёл. Зато по ведомостям — от мальчика будто и не уходили. Мстят сотрудники школы и другим детям. Например, Софья жаловалась на грязь в школе, тараканов и другие нарушения санитарных норм. Вместо решения недостатков получила кучу угроз от сотрудников и проблемы у своей дочери.
Мы решили лично пообщаться с директором школы, но всё оказалось не так просто. Через домофон на входной двери нам отказались давать комментарии, но дверь открыли. А вот дальше пускать очень не хотели.
— Выйдете.
— Подождите! Приём директора на сегодня указан.
— Директора пригласите, пожалуйста.
— Я не открывала.
— Ты открыла, ты на клавишу нажала.
— Будьте любезны, руководителя учреждения.
— Нету никого!
Лично услышали мы и оскорбления ребёнка со стороны персонала.
— Защитники преступника малолетнего.
— Что вы сказали?
— Угомоните своего рабочего, он только что наговорил себе на статью.
— Да что вы говорите!
— Коля!
— На статью прям?
— На камеру, да.
Как оказалось, директор всё же была на месте. И даже сотрудники управления образования. Но комментарии давать нам отказались. По разным причинам.
— Комментариев никаких я давать не буду.
— Мы не хотим комментарий, мы хотим пообщаться с вами.
— И общаться не хочу.
— А почему?
— Ну, не хочу.
— То есть вы как должностное лицо…
— Да.
— Директор.
— Да, у меня сегодня поднялось давление, я себя очень плохо чувствую.
— У директора сейчас проводится проверка, министерство образования сейчас здесь находится.
— А, здесь министерство образования находится?
— Конечно. Поэтому сейчас комментариев никаких давать не можем, говорить не можем, разговаривать не можем.
Также на съёмочную группу вызвали Росгвардию. Персонал школы утверждал, что мы можем нести угрозу, однако удалось доказать, что съёмочная группа не нарушила закон и даже корректно пообщалась с сотрудниками учреждения. Мы обратились за комментарием в министерство образования края, где нам сообщили, что комментировать должны именно в местном управлении, а также что никто от министерства проверку сегодня в школе не проводил. В полиции подтвердили, что мальчик состоит на профилактическом учёте с осени прошлого года из-за многочисленных жалоб. По факту поступивших заявлений до сих пор проводится проверка. Тем временем ситуацию на свой контроль взял межрегиональный центр по правам детей.
