Повсеместные выходы медведей к городам и поселкам, уже официально признанные в Красноярском крае угрозой ЧС, повторяются из года в год. Происходят они отнюдь не оттого, что хищнику не хватает еды в естественной среде обитания. Об этом уверенно заявляет Дмитрий Беленюк, опытный охотовед и преподаватель КрасГАУ.
«7 канал Красноярск» поговорил с ним, чтобы узнать, что на самом деле привлекает косолапых, почему это повторяется с такой регулярностью и что с этим можно сделать. О привычках хищников, сложностях охоты и о том, бывают ли хорошие и плохие медведи — слово эксперту.
О сложившейся ситуации
В двух словах: в прошлом году было то же самое, в позапрошлом году было то же самое. Это как снежный ком: все больше, больше и больше. Сейчас у нас численность медведей больше 30 тысяч, тогда как 10-20 лет назад была в районе 10 тысяч, когда его стреляли и добывали. Дело в том, что у нас каждый год горят и вырубаются леса, а прессинг на медведя уменьшается, из-за чего растет количество особей.
Если бы мы включили механизм регулирования численности еще пять, шесть, десять лет назад, такого ужаса не было бы, люди бы не погибали. Вернуть численность следовало бы даже не к десяти тысячам, а к шести-восьми, потому что количество свойственных угодий медведя уменьшается каждый год. А это сколько животных надо уничтожить?
О том, из-за чего выходят медведи
Говорить о том, что причиной является нехватка пищи в лесу могут только люди, которые к биологии и медведю вообще никакого отношения не имеют. Грибочки, ягодки — это не пища медведя: грибы он вообще не ест, на ягодках жира не накопит. Это все равно что для вас шоколадкой побаловаться.
Тот же кедровый орех, даже если уродился, бывает в промежутке от четырех до семи лет, а медведь по пять-шесть лет не голодает. Говорить о том, что он выходит к городу из-за того, что кушать нечего — это люди, от которых зависело регулирование численности таким путем просто оправдывают свое бездействие. Речь даже не о краевой власти, потому что ее руки связаны федеральным законом, защищающим медведя до представления угрозы или проявления агрессии.
Если бы все голодные медведи сходились к населенным пунктам, в тайге бы сейчас медведей не было. А они есть: в Подтесово задавили двух женщин, там таежная зона. Если мы разговариваем про староверов, они собирают грибы-ягоды с ружьем на спине, потому что медведя в тайге масса, его везде много. Такое количество, что не мы доминирующий вид на этой территории, а он.
Медведь, в свою очередь, не дифференцирует на «лес — мое» и «город — ваше». Просто есть угодья более сытные, а есть менее, потому сюда и выходят только мелкие, которых вытесняют крупные. Это территориальное животное и вершина пирамиды, у которой единственный вариант регулирования численности это поедание себе подобных.
Крупный задавит малого не из-за голода, а чтобы не позволять другому конкуренту жить на своей кормовой базе. Так и получается: медведи просто давят молодежь, а медведица приносит до четырех медвежат. Прирост идет сумасшедший, а воздействие на популяцию нулевое.
Вы посмотрите на видео выходов: это молодые животные, и даже там видно, что они не худышки с ребрами наружу, а упитанные звери. У нас в угодьях на той неделе было закрыто два разрешения — то есть охотники отстреляли двух медведей. Я вам скажу: количество жира было такое, будто это конец ноября. Сала нарезали как с поросят.
О потенциальных решениях
Сейчас медведи это симптомы, а не болезнь. Мы их отстреливаем, а решением проблемы, из-за которой они выходят — не занимаемся. Что можно сделать? Если не увеличить количество выдаваемых разрешений, если не убрать стоимость 3 тысячи рублей за бумагу, если оставить сроки 30 дней, если не выплачивать премий за медведя, то каждый год будет увеличиваться количество выходов и смертей.
Это универсальное решение: на законодательном уровне ввести премирование и круглогодичный отстрел волка — вернуть его в статус вредного животного — бродячих собак, которые наносят невероятный ущерб и никто ничего не может сделать. Ввести либо в разряд охотничьих животных, либо вредных, подлежащих отстрелу. Численность медведя, я считаю, нужно сократить как минимум в четыре раза.
Нет медведей добрых и злых: любой вышедший к населенному пункту является угрозой. Они все хищники, и если медведь вышел в город или поселок, он подлежит утилизации стопроцентно. Не надо его усыплять, увозить в лес за 300 километров к другой деревне, чтобы он не в нашу ходил, а в соседнюю.
Ергаки, Столбы, Гремячая грива — это места обитания людей, там медведей по определению не должно быть, если жизнь человека — это то, что мы защищаем. Пока общая численность медведя не опустится хотя бы до десяти, а лучше шести тысяч, это будет продолжаться. Люди будут погибать, дети будут бояться выходить из школ.
«7 канал Красноярск»: В MAX | Telegram | ВКонтакте | Одноклассники
