Ответ региона на сезонное нашествие медведей — пожалуй, одна из главных тем последних дней в Красноярском крае. Социальные сети пестрят сообщениями об отстреле хищников, в том числе потому что охотникам на крупную дичь теперь выплачивается премия в 36.5 тысячи рублей за одну особь.
Регоператоров ТКО, тем временем, обязывают жестко соблюдать свой график вывоза мусора. Чтобы оценить, насколько действенными окажутся эти меры, а также когда примерно регион может ждать завершения медвежьей эпопеи, мы вновь поговорили с опытным охотоведом.
На вопросы отвечает Дмитрий Николаевич Беленюк, преподаватель Красноярского государственного аграрного университета.
Как повлияет на популяцию медведя решение премировать охотников за отстрел?
Немного разные вещи — стимуляция и премирование. Как раньше было, когда мы регулировали численность, например, волка: мужчина зарезал его у себя дома в огороде, когда он там на скотину бросился — и получил за это премию. Мы же боимся еще немного пока, «на молоко дуем»: мы разрешаем убивать медведя только по бумагам, которые стоят по-разному.
Государственная цена от трех тысяч, а в хозяйстве она может быть и 15, и 20 тысяч. Поэтому назвать это заработком денег нельзя, и если учесть, что на поездку тратится бензин… У нас хозяйство в районе 250 километров от города, чтобы съездить туда-обратно нужно 60 литров. Плюс, там на месте же надо и вывозить этого зверя, и подъезжать к охотугодьям, найти его. Это достаточно хорошие деньги — десятку минимум вы выбросите на охоту.
Кроме того, это ведь ваше личное время: вы могли дома картошку копать, либо лежать и отдыхать, смотреть «7 канал», а вы поехали заниматься государственной программой. Поэтому это не совсем то, чего я хотел, но это сдвинулось с мертвой точки. Люди, у которых бумаги на руках — они их в любом случае купили для того, чтобы добывать медведя, а так имеют возможность и получить премию.
Единственное, что меня не особо устраивало — это что шкуру надо привести в райцентр, показать ее охотоведу, а он должен сделать высечку у нее на лбу. Во-первых это портится трофейная шкура: кому вы потом ее отдадите, если у нее на лбу дырка? Второе — не каждый медведь в летнее время обладает трофейными качествами. Они еще лысые, и обдирать такую тушу, которую потом придется выносить за десяток километров — это делать не очень приятное дело. Только чтобы посмотрели, сделали высечку и расписались в бумажке.
В наше время космические корабли бороздят большой театр, а на телефонах у всех есть GPS. Я думаю, это можно сделать: забить точку, сфотографировать. Да и потом, никто не отменял свидетелей. Это может быть охотовед или просто гражданин, который отвечает за свои слова, но выносить шкуру медведя, чтобы получить эти деньги, а потом тут же выбросить в контейнер для мусора — не совсем правильно.
Я думаю, что со временем все шероховатости отработают и программа будет работать более-менее. Единственное: я разговаривал с несколькими «мамонтами» охотничьего хозяйства, которые очень давно работают, и они говорят, что основная проблема, которая может быть — это недобросовестные работники. То есть можно на бумажке дать подпись, сказать, что ты приносил и все хорошо, а деньги попилить. С этой экономической составляющей сложно.
Поможет ли принуждение операторов срочно вывозить мусор?
Когда вы говорите «срочно», тут вы лукавите. Там написано «придерживаться графика», то есть если у них написано три раза в неделю, они их заставили три раза в неделю и вывозить. Грубо говоря, мы заставляем людей правильно делать их работу. Не справляются люди — вы их увольте, поменяйте фирму. Хорошо работают — премия, плохо работают — до свидания. Есть некоторые распоряжения, которые воздух сотрясают, а толку от них большого нет.
Посмотрите так: вы сегодня вывезли мусор, люди пришли, набили еще половину этого мусорного контейнера. Вы что, считаете, что медведь будет ждать три дня, чтобы оно стало хорошо пахнуть? Нужно либо вывозить каждый день, либо поставить такие контейнеры, чтобы медведь туда не проникал.
Если контейнеры будут с утра заполнять, а вечером ежедневно все вывозить, тогда у нас и бродячих собак не будет, и ворон, может быть, не будет, и крыс столько не будет. В данный момент представьте: вы идете в лес за грибами, вы нашли рыжики, вы их срезали. Вы нашли грузди — вы же их тоже срезали? Вы нашли опята, вы их тоже срезали. Вы не пойдете отдельно за каждым видом. Если я делаю приваду на медведя, с которой я его добуду, на нее ведь может придти и волк, и бродячие собаки. Тут бы на все премирование, только по-разному.
Когда можно ждать начала медвежьей спячки и будут ли шатуны?
Если они вышли из-за того, что их вытесняют более крупные особи то они назад не пойдут. Будут ложиться в пригороде, где и доминантов нет, и людей поменьше. Это не зависит от кормовой базы: человеческий фактор тут убираем, есть мусорные баки или их нет — толкаться будут до залегания.
Когда они ляжут? Когда наступит зима. Нет такого, что они 30 сентября, как по расписанию, когда прозвучал гудок, все пошли спать. Был один год, когда до Нового года шли дожди и медведи ходили по лесу. Кушать нечего, но они и в берлогу не ложатся, потому что вода стекает — там болото, нет смысла. Они ложатся под коренной снег, который уже не растает, когда не будет сырости у них в берлоге. Вода талая его выталкивает.
Почему они ложатся на северные склоны — потому что они оттаивают позднее, они могут как можно дольше пролежать. Звучала когда-то фраза, что голодные медведи раньше времени выйдут. Наоборот: чем меньше у него жира, тем дольше он постарается пролежать в берлоге и сохранить энергию, а тратить ее будет, когда выйдет — когда снег, когда еще кушать нечего, а ему надо ходить, добывать и так далее.
Что такое шатун — это медведь, который не ложится в берлогу. Он старается добыть пищу, давит животных, людей, разоряет избушки. Не набрав жира, он не может уснуть. Это бывает в тех случаях, когда-либо ранение не позволило ему набрать, либо у него трихинеллез — интоксикация, не справляется организм с заболеванием, не удается набрать жира. Либо у него травма была прижизненная: подрался, все зубы повыбили, не может пережевывать твердую пищу — тоже бывает. Но обычно до сильных морозов шатуны доживают, потом отмораживают лапы и погибают.
Если залезет в охотничью избушку, может там перезимовать, но если он жира не набрал, то те продукты съест — и потом придется идти дальше, либо погибнет там же. А медведь идет туда, где он слышит собак, которых давит, где учует пищу. Из печи ведь пахнет не только дымом, а тем, что вы готовите. В местах жизни человека очень много запахов, и он на них идет.
А на севере с белыми медведями такая же проблема из-за популяции?
Здесь я, честно говоря, вообще не хочу бодаться с очень высокими людьми. Численность белого медведя огромна. Мало того: он траву не ест, он кушает нерпу, моржей — мясо. И чем больше белых медведей, тем меньше того же лаптевского моржа, который тоже в Красной книге, тем меньше нерпы. То есть мы, защищая один вид, обрекаем на исчезновение другие.
Это должно отслеживаться и находиться определенный баланс между этими видами. Если медведя становится много, то единственный вариант — это отстрел белого медведя, потому что по-другому нельзя. Там ведь тоже медведи крупные кушают мелких. Тоже не все так по-доброму — это не Умка, который, как нас учили, добрый и хороший. Это животные, которые питаются только мясом.
«7 канал Красноярск»: В MAX | Telegram | ВКонтакте | Одноклассники
